Я вообще не верю в теорию эволюции. Я не понимаю, как можно было так долго выпрямляться, блять, так долго. Вы понимаете, что между вот этой обезьяной и вот этой, блять, сто миллионов лет прошло? [показывает эволюцию: от сгорбленной обезьяны к почти прямоходящей] Ёб твою мать, ты уже здесь, встань просто, просто встань. Нахуй они вот так ходили сто миллионов лет, я не понимаю [показывает: сгорбившись]. Мне кажется, они ходили такие: «У тебя спина не болит вообще? Странно мы ходим как-то». Я думаю, проблема обезьян была только в том, что они разговаривать не умеют. И одна обезьяна просто не могла сказать другой: «Не сутулься». Да, ещё я не верю в теорию эволюции, потому что это мы её с вами придумали, и она описывает нас же. Мне вот это немного странным кажется. То есть по теории эволюции мы с вами называемся «человек разумный». Знаете, кто так решил? Мы, по сути. Мы такие: «Кто я? Я разумный человек. Это до меня какие-то ебанаты были реально. Чё-то с палкой, бля: „У-ууу“, блять, дебилы». Я удивлён, что ещё так скромно, да? Что мы не называемся «человек разумный и пиздатый, красивый человек, добрый, весёлый парень». Я не исключаю, что через сто миллионов лет в музеях будут уже наши чучела стоять. И экскурсовод такой: «Нууу, они называли себя человек разумный, но мы как бы все понимаем с вами. Вы можете посмотреть, какие рилсы они смотрели: бомбардилло крокодилло, вот этого. Люди-дауны, мы их сейчас называем, они себя называли „человек разумный“».